"Даже телевизор смотреть лучше, чем лишиться жизни".
суббота, 24 ноября 2012 г.
пятница, 16 ноября 2012 г.
Бабочки.
Все умирают. Рано или поздно это произойдет - не важно: нельзя успеть сделать всего. Что нужно успеть в первую очередь - так это научиться не заблуждаться с тем, что ты умрёшь, затем ты свободен.
Химия.
Некоторые из любимых сказок хочется непременно забыть и больше никогда не слышать. Те, например, где нет пламени неравенства - их достаточно узнать однажды, чтобы навсегда сдать место в памяти в долгосрочную аренду надеждам с их картинами гуашью.
Другая жизнь.
Моя "Мария" -
Почти как живая,
Глаза застилая,
Меня окрыляет.
Покоя не зная,
Я воздух ласкаю,
Но нет, ты же знаешь,
Поезда в Рай.
Глаза застилая,
Меня окрыляет.
Покоя не зная,
Я воздух ласкаю,
Но нет, ты же знаешь,
Поезда в Рай.
А я.
А вы думаете обо мне, прессуя подушку, и без интереса скользя уставшим взглядом по чертам привычности, в темноте, среди общего сна?
Больше загадочности, меньше загадочности.
Какой бы ошибочной она ни была, проще знать только об одной точке зрения.
Люди любят людей.
Дети дефицита воздуха, пространства и свободы, подобны взрослым поросятам, буквально пожирающим мать при кормёжке. Это оставляет на лицах отличительные оловянные маски.
Сутки умерли в свой двадцать пятый час.
Творцы будущего, настоящего и прошлого, мы могли бы ступать на новые земли, неся в руках целые миры, а вместо этого верим в костер в огниве.
Чтобы заполнить пространство.
"Одиночество — извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое."
Сердцебиение.
Закрывай глаза, прячься под подушкой - твоя кровь будет бежать с той же скоростью, что и мир вокруг.
Шарлатан в ушах.
Характер, сформировавшийся в подавление эго - сраная белка, обожравшаяся кокаина, заблудившаяся в колесе внутри черепной коробки, высаживающаяся одновременно от мысли об остановке так же, как и о бесконечном продолжении пути.
Разум.
Кто-то крадет мои добрые сны, оставляя взамен только молчаливые кошмары. Все потому, что мне нужны слова, буквы, в которых я не услышу и половины смысла, но зато услышу твой голос.
Я - море.
Каждый раз то дорогое, чем дышит каждая клетка, я держу в сердце, запечатлевая навечно как на глиняной табличке, помню каждую деталь и прикосновение как сейчас - чтобы согреваться вдалеке. А память играет злую шутку морозом в этом самом сердце. Самым ценным в жизни будет заставить ее работать как задумано.
Англицкое "back".
После долгого марафона я останавливаюсь и оглядываюсь назад, и мне немножко грустно: я не помню, от чего бежал и не помню также и бежавшего - его нет в живых.
Мне было сразу и весело, и грустно... но не очень грустно.
-Как поживаешь?
-Неплохо. В прошлом году ездил на автобусе в Гранд-Каньон, попозже покажу фотографии.
-Неплохо. В прошлом году ездил на автобусе в Гранд-Каньон, попозже покажу фотографии.
С собой.
По правде, я почти так же завидую всем, кто замер до тех пор, пока не кончится этот вдох, как и тем кто уже так далеко, что нет шансов вернуться. Потому что даже когда я движусь, за мной все еще вяжется какая-то нить.
Тоска.
Зачем тебе розовые волосы, если они лежат мрамором, игнорируя ветер. Зачем твои руки пакуют тебя в маленькую незаметную коробочку...
Просто страхи.
Каждый раз засыпая умирает один человек, а просыпаясь - рождается другой.
Ветер становится частью всего, с чем столкнется, как противоположная часть этого становится ветром.
Ветер становится частью всего, с чем столкнется, как противоположная часть этого становится ветром.
Магнетический чужой сюжет.
"Нынче ночью я приходил к тебе, ,но тебя не было дома, ,и дома твоего не было в городе, ,и города ,не было нигде не земле."
Очереди за болезнями.
Когда ты злишься, в войнах взаимоуничтожаются миры. Каждая твоя улыбка найдется в ком-то точно так же.
Two steps.
"Some people feel like they don't deserve love. They walk away quietly into empty spaces, trying to close the gaps of the past".
Мастер непрожитых жизней.
"Чем вы себя помните, какую часть сознавали из своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, сколько ни припомните, вы всегда заставали себя в наружном, деятельном проявлении, в делах ваших рук, в семье, в других. А теперь повнимательнее. Человек в других людях и есть душа человека. Вот что вы есть, вот чем дышало, питалось, упивалось всю жизнь ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью в других. И что же? В других вы были, в других и останетесь. И какая вам разница, что потом это будет называться памятью. Это будете вы, вошедшая в состав будущего.
Наконец, последнее. Не о чем беспокоиться. Смерти нет"
Наконец, последнее. Не о чем беспокоиться. Смерти нет"
Кошмары.
Я в ужасе и меня ведут, я следую. Угрюмое здание. Бункер. Лаборатория? В частности, я не видел, кто мой благодетель. За мной уже идут. Идут никого-не-осталось-в-живых. Чтобы и я навсегда увяз в пустом разуме. Вся энергия уходит на подпитку Творения. Это, безусловно, Ковчег, но я этого пока не понимаю. Вокруг растут годовалые саженцы каких-то деревьев. Нет, это провода, плохо видимые во тьме отбираемой у ламп энергии. Времени нет. Этот конец установки - не для меня. Я останусь не один. Дерево вырвалось из. Почвы? Ведь это здание. Удивительно просто. Постой. Оно сжимается. Ветви скрючиваются, становясь толще и сжимаясь на моей кисти. Провода. Нет, вы не заберете меня с собой. Он объясняет, что это статика заставляет их так себя вести. Я схожу с ума, и извини, никак не могу тебе поверить. Хочу спастись. Эта, вторая сфера - для меня. Она опасна. В ней колоссальная энергия. Эти собаки. Они погибли, чтобы их рецепт только был доступен для воспроизведения. С людьми так нельзя. Для этого здесь я. И она. Он что-то мне объясняет. Может, это я сам? Я не слушаю. Нужно будет действовать когда настанет время. Деревья царапаются о мои ноги. Это конец. Я окунаюсь в сферу. Все кончается. Мое тело - я его не чувствую. Сейчас на одном конце я умер, а на другом - родился. С новой жизнью, но это по-прежнему я. Мы живем здесь уже. Неделю? День? Месяц? Мы не стареем. Мы не выглядывали наружу. Может, там никого нет. Она как будто не живая. Сидит и пьет чай. Наш дом - панельный. Серый панельный дом. Полная копия стоящего напротив. Полная копия угрюмых серых туч, бывших здесь, казалось, задолго до нашего появления и будущих здесь же еще вечность. Страшно. Что рассудок от этого уныния откроет неслышно дверь, и выйдет, оставив нас. В серости снаружи голые деревья. На балконе, между маленькими щелями порога и плиткой, я видел плесень. Сегодня. Или позже? Я видел, как плесень стала маленькими веточками деревьев, и когда я потянулся к ней (ЗАЧЕМ?!!), они начали скрючиваться, жаждая ухватить меня, превратить в такую же плесень, как они. Я вспоминаю. Я спасу ее и себя. Моргнуло. Нас. Всё. В моих руках безмерная власть, хоть я и не знаю, откуда она. Моргнуло. Мы(кто?) будто на каком-то корабле. Внизу - бескрайняя гладь воды. Боги на соленом океанском пепелище мира. В наших руках все время мира, но я спешу. Я беру наугад и бросаю в океаны семена цивилизаций. Они заставляют мир бушевать в молниеносных метаморфозах. Если судить по зданиям, цивилизации имеют огромные разницы в развитии, от вчера развившихся варваров до подобных нас, богов. Мы все сделали, но главное - чтобы мы оказались там. Так нужно. Мы прыгаем. Потоки смещающихся толщ воды сметают меня к каменным берегам очередного острова. Я не хочу туда. Потому что она - осталась позади. Мы кричим и тянем друг к другу руки, молимся один другому, чтобы быть вместе. Наши молитвы услышаны. Мы на берегу. Без секунды промедления идем в этот райский город. Чисто и светло. Этот дом будет нашим. Здесь просторно и сможет уместиться сразу тысяча гостей. В ванной я видел плесень, но протер ее и на этом все. Дом - наш. Наша жизнь. За дверью город уже живёт. Тысячей голосов, ног, колёс, только собак не слышно. Может, они достались кому-то другому? У нас есть друзья и они скоро придут. К нам. Я не знаю, кто мы, но я буду счастлив до конца дней среди этой. Жизни. И где-то слабо скребется старое, по привычке чувство. Вязкости.
Амплуа.
Чтобы выслушать и понять, рядом всегда есть ничто(или всё, для оптимистов). Ему можно рассказать обо всех своих тревогах и растворить в нем не дающие покоя мысли, а некоторые могут раскормить его настолько, что оно становится в состоянии жрать даже людей.
После тумана будет роса.
Эфир заполнен до отказа. Всеми кричащими, молчащими. Они уже в моей голове, как и я могу быть отчасти - в их. К этому просто нечего добавить, это будто и не какая-то там старость, но и не юность.
Горностай.
Вся жизнь на чернеющих щепах догорающей спички. Она догорит, и вокруг еще какое-то время будет приятно пахнуть.
Счастье.
Это пустота. Уникальность в родительском множестве. Радость всеобъемлющего одиночества. Только эмоции, без тел. Бог с тысячей религий, правдивых и не очень.
А следует отсюда то, что к нему нельзя придти, как и убежать от него - нельзя.
А следует отсюда то, что к нему нельзя придти, как и убежать от него - нельзя.
Человечность.
Неужели так сложно подойти и спросить "вам нужна помощь?" когда она практически очевидно нужна? А вдруг от этого зависит чья-то жизнь? Даже если меньше - если вдруг ты сможешь помочь, хотя бы на одну секунду поднять настроение тому, кому это действительно нужно , разве это не будет стоить всех богатств мира?
Что вы зовете восходом.
Эта улыбка - солнце, задержавшееся в непрозрачном разуме, или - пьянящее отчаяние смирившегося с правилами заведомо проигрышной игры?
Косяк.
За маленькими дверьми от чужого мнения, как всегда, замурованные до пробуждения или смерти.
Краски. Мечты и мысли. Красота. Люди.
Краски. Мечты и мысли. Красота. Люди.
Туман на луне.
Люди нужны мне только как пища для размышлений: каждый день, и без них я умру. Только если еды всегда в избытке - это стазис для моих мыслей.
Небо, которое сыплет кристаллами.
Даже когда ждешь чего-то и томишься, ты не стоишь на месте - достаточно подумать о скорости, с которой планета под тобой несется вокруг солнца.
Из театра.
Самым печальным, когда кожа станет морщинистой и поношенной, будет не безуспешность, а утрата всего детства в глазах и улыбке.
Ничего необычного.
Я знаю тысячу несбывшихся романов. И представляю еще тысячу тех, которые не сбудутся.
Американчик.
Подумал, что скучал по кому-то, а затем дверь открылась, свободный ледяной ветер обдал с ног до головы и унес мысли.
Гонка.
Похоже, если увеличивать количество поворотов в жизни, только длительность воспоминаний станет меньше. Чувства же удовлетворения нужно учиться достигать даже на прямых.
Рука.
Человек всегда такой какой есть изначально, объекты и события в основном не меняют, а только открывают различные стороны личности.
Скажи. Ни за что.
Я хорошо плаваю, особенно вдаль от берега. А когда крика материка больше не слышно, обнаруживается, что и в обратную сторону я плаваю не хуже.
Грусть.
Глупо быть уверенным в своей смертности только потому, что стрелка на часах всегда подвижна.
четверг, 15 ноября 2012 г.
Жидкий огонь.
Каждая капля до плоти выжигала историю на моей дороге. Однако, глядя на шрамы я только радуюсь.
За облаками.
Я не знаю, сколько еще меня должно умереть, чтобы якорей больше не было и я уже никогда не останавливался, но двух самых, как они говорят, важных кусков - мало.
Заря.
Неси свой факел впереди, на вытянутых руках, чтобы все видели, и кричи громче - вдруг среди них будут слепцы.
Насекомые.
Вот ты сидишь один, обнаженный, усталый, и немного пустой, зато они - единственные нарушители твоей конституции.
Облака.
Делать что-то для стоит, только если это заставит тебя улыбнуться. Еще лучше, когда улыбнется тебе.
80's.
Несите дрова, и усаживайтесь в круг: мы соберем такой костер, чтобы у каждого в глазах был огонек!
Сию ночь.
Догорает, трепеща умирающим, самым ярким вздохом, еще одна свеча. В последнее время только они помогают сжечь все мысли дня и провалиться в забвенный сон. Совсем как в детстве.
Право.
Подозревая обман, предательство, злой умысел, необходимо в скорейшем порядке искать неоспоримые уличающие факты, и незамедлительно прощать.
Так же.
Подушечки пальцев касаются просто воздуха, но ты чувствуешь его как, пусть и согреваемый теплом дыхания, кусок льда. Я - так же.
Все хорошо.
За зеркалом все столь реально, что я готов во все это поверить, если бы не одно но - там есть я. Это не может быть правдой.
Ни за что.
"Если это ад, почему он так похож на мою страну? А если это рай, то почему он так похож на мою страну?"
Осень там.
Сосуды лопаются на миллион маленьких композиций, ты их слушаешь, стараясь вместить в себе целое море, мертвое, как надгробная плита, но не можешь, так как безнадежно жив - как каждая мелодия сосуда.
Начало.
Смысл, что вы живете - ниже: смотреть на ваши ступни, мечтать об уровне моря. Большего я не брал.
Одна простая мысль.
Ты не можешь почувствовать Нечто вчера, или завтра. Оно есть здесь и сейчас, и ты - полноценная часть его.
Полезные мутации.
Мир без осени, где целых две весны, и где все начинается и заканчивается рождением.,Красиво и жутко.
Мешают.
Чувствую себя, будто мысли падают с неба, проносятся мимо и исчезают в пропасти, а я стою на тупом лезвии, там же, над бездонной, пытаясь их ловить и не зная покоя, и сердце бьет по рукам, а тело готово бежать, и дыхание, будто я тебя жду, а если поднять голову, окажется, что в выси - нити, к которым привык тянуться. На самом же деле, я просто хотел бы упасть туда, вниз, и беспечно раствориться в мечтах до следующего акта.
Мелодии.
Противостояние желанию - вопрос силы соблазна.
Удовлетворение нежелания, усложненное привычкой - вопрос силы воли.
Удовлетворение нежелания, усложненное привычкой - вопрос силы воли.
Беседы в пустоте.
Два человека, нигде, прогуляваются, или стоят, не важно, кто они, и что их связывает. Они могут говорить, хотя бы даже об отсутствии на них обоих ботинок, и, в принципе, им некуда больше спешить, и не о чем еще беспокоиться, потому что сейчас это - все, что есть вообще, и миллионы тонн ничего в этом нигде запомнят простые теплые беседы.
Цветы.
Наркотик, вызывающий зависимость еще до употребления. Ветер, доставляющий мысли и прикосновения... Эйфория мелодий и слов.
Я молчу.
Потому что незачем держать открытой дверь, на которой даже нет номера, и этаж которой мне неизвестен.
Не помню.
Обида возникает только когда чего-то от человека ожидаешь. Чтобы перестать огорчаться, достаточно лишь...
Злоба.
Никогда не хотел, чтобы костер прогорал быстрее. А сейчас хочу - чтобы убедиться, что он точно не вечный.
За закрытыми веками.
Я открыл дверь. За ней стоял, глядя на меня в ожидании, огромный, сочный сырой стейк.
Схватив стоящую позади него свинью, я затащил ее в дом, хлопнув дверью.
"Что ему было нужно?", подумал я, "...и чего он ожидал..."
Схватив стоящую позади него свинью, я затащил ее в дом, хлопнув дверью.
"Что ему было нужно?", подумал я, "...и чего он ожидал..."
Дождь.
Забавно, как легко слезы неба смывают с сердца всю пыль, окаменевшую толстым слоем грязь, обнажая желание тепла.
Ландскнехт.
Считать дождь своим? Ветер, солнце? Я пробовал - это весьма глупо. Радоваться им, улыбаться, нежиться в тепле - вот все, что вас связывает.
Дети.
Может, только наедине, шёпотом, или вообще без слов, они говорят друг с другом. Говорят на языке только для их двоих. Мир рождается и умирает для этих бесед.
Вкус.
Чтобы жизнь только обретала новые краски, всегда нужно оставлять хоть немного жажды, и немного воды чтобы ее утолить.
Шагалки.
Обувь - ваше второе лицо. Моя, даже новая - всегда поношена и истоптана.
Люблю смотреть людям в лица.
Люблю смотреть людям в лица.
Неужели.
...все, что говорят о мире - правда?
И я, чтобы спасти сказки для МОИХ детей, должен все продать и сжечь?
И я, чтобы спасти сказки для МОИХ детей, должен все продать и сжечь?
Беззвучно.
Правда - возможно, то, что независимо от обстоятельств? Тогда, по цепи ваших мыслей, может статься, что она всего одна.
воскресенье, 11 ноября 2012 г.
Северная столица.
Город-музей. Город истоков русского андерграунда. Город шавермы и поребрика. Город романтиков, алкоголиков, и сладкоежек. Город узких улочек и широкой души. Город много-чего-еще.
55.
Удивительный мир, который даже в самый солнечный день делает так, что в моем сердце становится холодно, в голове - тяжело, а в пасмурный и дождливый - заставляет смеяться и танцевать.
Нежный свет закатного неба.
Я хотел бы, чтобы слова становились мыслями, а они избегают моей компании.
Глупые слова.
Глупые слова.
Blues.
Скорый в 23:30. Распарывает ночь, мчится к станции назначения. На твоей станции не останавливается.
Один в открытом космосе.
Нужно все, сразу, сейчас. Все это есть, окутывает тебя и пронизывает, чтобы получить это - не нужно даже протягивать рук. Только ты глуп, слеп, умираешь без кислорода.
Пациенты.
Беспечно сидят на стенах и дремлют. Падают на работу, взлетают обратно к жилищу. Спят, паря в воздухе. Не хотят ничего видеть, и они зачастую вовсе не несчастны.
Багаж, который не отнять.
Есть такие мгновения, которые никогда больше не повторятся, но ты их никогда не потеряешь, потому что они будут в твоей памяти пока ты сам будешь.
Например, я никогда не расстанусь с теплой тоской от падающего ночью под уличным фонарем снега, и когда доведется мне снова его увидеть, ничего не останется, как согреть чаю, и любоваться жизнью.
Например, я никогда не расстанусь с теплой тоской от падающего ночью под уличным фонарем снега, и когда доведется мне снова его увидеть, ничего не останется, как согреть чаю, и любоваться жизнью.
Скучно.
Те, кого ты больше не видишь, мертвы. Брошены где-то на полу, в неуклюжих позах, в ожидании занавеса.
Музыка мелодичнее, цвета ярче.
Сухая, чистая, белая простыня,
не касавшаяся живых с Того Самого Дня.
не касавшаяся живых с Того Самого Дня.
Каждую ночь.
я так надеюсь, завтра снова будет день,
в остатках грез печального забыв былого тень,
проснуться я смогу, благодаря
весь мир, людей, тебя
в остатках грез печального забыв былого тень,
проснуться я смогу, благодаря
весь мир, людей, тебя
Во сне.
Только море колыхало своими страстями наш на бесконечно долгое мгновение застывший мир возле полузаброшенной железной дороги.
Такие дела.
Такие дела.
Фильм.
Все мысли могут обрести плотность в одной из множества вероятностных вселенных. И мы будем жить вечно в бессчетных миллиардах воплощений наших душ.
Галлюцинации.
Стальная кукла, милым, теплым, разрывающим сердце голосом с упоением поющая песенку, когда ты тщетно пытаешься снести ей голову бейсбольной битой.
Метафора.
Лучший аддон для твоей игры, практически переворачивающий весь игровой опыт с головы на ноги.
Пустой.
"Все к лучшему! Это новое страдание, говоря военным слогом, сделало во мне счастливую диверсию".
Может.
В отдельные моменты чувствуешь всю прелесть жизни. Счастье - это, может, когда такой момент длится больше одного мгновения подряд?
Стакан.
Старый. Смертельно старый. Понял это еще лет 15 назад.
С тех пор забыл, радуюсь жизни и вспоминаю только осенью...
Негодяй и злой лжец.
Лжец сообщил негодяю правду, негодяй ее же лжецу и вернул. А под солнцем оба так и остались негодяем и лжецом. Ведь лучше жить, чем гореть.
Хочу делать как нельзя, как хочу, не лгать и гореть, побывать хоть в одной из вымышленных утопий своего эго...
Хочу делать как нельзя, как хочу, не лгать и гореть, побывать хоть в одной из вымышленных утопий своего эго...
Отрицание.
В моих мечтах я бестелесный рыцарь на черном коне, мчусь сквозь бездну ночи, отбиваясь направо и налево от навязчивых вожделеющих цыпочек. Крутой.
Потребность.
Одни ждут, всем сознанием тянутся к воплощению чуда, всем существующим и вымышленным богам молятся, до последней секунды, тихого обреченного всхлипа, а губернатор так и не звонит. А для остывших еще при жизни, готовых отдаться пламени, плюющих в лицо надевающему маску, в последний миг может раздаться звонок, и порок продолжится. Часто это бывает, почти можно назвать законом жизни.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)