Возвращаясь домой, я нахожу ключи к самому себе, своей душе, пустоте, одиночеству, злобе. Раз за разом, как и в детстве, я покидаю самых дорогих моему сердцу людей, притом, что я знаю, что они не вечны, и свидания с ними не продлятся до конца моих дней, покидаю с тяжелейшим камнем на сердце, и мне хочется винить кого-то, бить, кричать, что угодно, лишь бы остаться, но неумолимая сила движет мною, как не единожды в детстве, заставляя покинуть родной край, променять его на непонятную, чужую, бездушную и пустую даль, где с матерью мы ютимся гордо и одиноко, обрастая, как несмелыми корешками, новыми друзьями. Остановись, мгновенье, остановись, жизнь, я не могу надышаться твоей любовью, заботой, чистыми материнскими, братскими ласками, твоим горячим солнцем, чистыми водами, пахучими лугами, пахучим навозом, громкими далями, тихими глубокими ночами, дурными псами, тобою, кипящей по-своему по-миниатюрному и так натурально. Бабка в церкви вещала о разъединении души, тела и разума, утрате покоя, пустоте и одиночестве без бога, так она ничего на знает о боге. Бог - это моя Родина, что бы с ней ни было, сама земля которой пропитана мною, моей кровью, моими предками, в которой моё детство, мои улыбки, начало моей печальной дороги, и каждый раз покидая её, я теряю самое в моей жизни дорогое. Но, пока сердце не начнёт снова увядать, терять это живое дыхание эмоций, чувств, я тешу себя надеждой, что когда-то, рано ли, поздно, я смогу вернуться в родные края и остаться здесь, успокоив свою душу однажды и навсегда. Что я буду делать? Что нужно покойнику? Я буду дышать, мои руки будут занят работой, а голова - нескончаемой пустотой. Я всегда буду одинок, но у меня буду я сам, больше не будет этого обмана, больше никогда не нужно будет чувствовать горькие слёзы на сердце, будто оно стало, и не будет больше и вздоха. Но смысл этого монолога становится плачем, и пусть о нём эти слова, я не хочу печали никому, и никому не желал бы своей судьбы. С нынешней точки зрения "отсутствие" чувств смотрится ещё большим преступлением, ведь, если можно так любить, что бы этой любви ни сопутствовало, любые эти чувства - святы. Святы, как жизнь для того, кто её любит. Всё это делает моё хождение по земле отнюдь не бренным и наполняет каждый день светом.
